Главная Интервью Ядерная зима российской экономики
Интервью

17.04.2009
Ядерная зима российской экономики

 


 

- Вы называете себя профессиональным пессимистом. Поэтому первый вопрос – пессимистический. Осенью, когда кризис еще только начинался, аналитики-экономисты, в частности, Егор Гайдар, говорили: то, что происходило в октябре-ноябре – это еще цветочки, а самый острый пик кризиса придется на март. Между тем, первый весенний месяц остался позади, а страшного удара мы, вроде бы, и не почувствовали. Так стоит ли ждать весеннего обострения?

- Точное время в экономике прогнозировать тяжелее всего. Поэтому говорить, что «ягодки кризиса» мы должны собирать именно в марте, а, например, не в апреле и не в мае, с уверенностью невозможно – любой экономический прогноз сопровождается довольно большим временным лагом. К тому же на точность таких прогнозов сильно влияют действия властей: массированное вливание денег в экономику на некоторое время притормаживает падение. Оно не отменяет падения, не меняет тенденцию, но за счет того, что экономические субъекты, по крайней мере те, которые имеют доступ к господдержке, получают деньги, то все негативные процессы на некоторое время откладываются.

Мне думается, что для рядовых россиян, работников наемного труда, пик кризиса придется на конец весны. С чем это связано? Финансовые показатели большинства крупных предприятий уже упали, но в экономике есть инерция. Выполняются старые контракты, идут поставки по уже заключенным когда-то договорам. Крупные предприятия сиюминутных решений, как правило, не принимают и быстрых действий не осуществляют. Чем «толще» бюджет, тем больше инерция. Соответственно, можно прогнозировать, что после падения основных показателей начало массового высвобождения рабочей силы и резкого снижения доходов произойдет не мгновенно, а через какое-то время.

Собственно, это мы сейчас и наблюдаем. Сейчас в России огромными темпами растет безработица. Те предприятия, которые столкнулись с проблемой катастрофически низкой ликвидности либо осенью, либо в конце года, постепенно начинают сокращать рабочую силу. А если работников и не увольняют, то начинают сокращать расходы на них, отправляют сотрудников в отпуска, и тому подобное. К сожалению, это явление уже имеет место, и он еще только начинается. Я думаю, что пика безработицы и социальной напряженности мы достигнем где-то в конце весны.

 - А дальше?

- Большинству людей их денежных запасов хватит на три-четыре месяца прежней жизни. По западным меркам это очень скромные суммы. Там считается нормальным, если на свои сбережения человек, не снижая расходов, может прожить около года. А вот у нас даже финансово благополучные люди имеют личную «подушку безопасности» месяца на три-четыре. Отсчитайте от конца весны три месяца – получится, что в конце лета или в самом начале осени будет еще один пик кризиса и пик социального недовольства.

Поскольку доходы населения сильно снизится, проблемы начнутся у тех отраслей, которые непосредственно связаны с потреблением, с консьюмером. Это касается ритейла, рынка услуг, всех тех организаций, куда потребитель непосредственно несет свои денежки. Раз доходность упадет, то хозяева железной рукой сократят и расходы.

Собственно, розничные сети уже начинают это чувствовать. Происходят массовые дефолты по долговым обязательствам, чего еще год назад нельзя было и представить, многие сети сворачивают свою деятельность, как показал наглядный урок «Арбат-Престижа». Этот список, конечно, будет пополняться. Хорошо, если хоть половина розничных сетей останется в живых.

Естественно, очень жестко кризис бьет и по девелопменту. В последние годы, на фоне активно растущего рынка недвижимости, девелопмент в России развивался на заемные деньги. Когда темп роста цен на твою продукцию гораздо выше, чем процент по кредиту, это очень выгодная стратегия. В этот капкан попали почти все российские девелоперы. В результате, как только не то что цена упала, а еще только темпы роста цен стали меньше, чем проценты по займу, эта разница ударила по девелоперам со страшной силой. Тучи в этой отрасли продолжают сгущаться, а уже видно, что у половины действующих компаний-застройщиков очень мало шансов на выживание. Их ждет либо национализация, либо банкротство.

 


 

- Случится ли долгожданное падение цен на жилье?

- Да, безусловно. Оно и происходит на наших глазах. Цены уже начали заметно снижаться, и падение будет продолжаться еще некоторое время.

- Все начиналось с ипотечного кризиса в США, а наши аналитики уже осенью начали поговаривать о смерти российской ипотеки. Чего стоит ожидать?

- Наш кризис с американским не связан напрямую. Скорее, это был первый тревожный звонок, и нам следует ожидать чего-то подобного. Я прогнозировал наступающий кризис еще в октябре 2007 года, правда, тогда я, конечно, не ожидал, что он придет так быстро и будет настолько глубоким. Надо мной многие, не скрою, смялись в те времена, а сейчас никому не смешно.

Весь рост последнего десятилетия базировался на двух простых идеях: доступ к дешевым деньгам и перенос производства в Восточную Азию. Это и породило экономический подъем последнего десятилетия. Однако ничто не вечно, и в хорошо всем знакомом цикле «подъем – бум – крах – депрессия» наступила очередная фаза. Дешевые деньги исчезли, пузыри, которые были ими надуты – на рынках сырья, недвижимости, ипотеки – лопнули. Так что следующие два-три года нам предстоит прожить в стадии депрессии. Основные экономические показатели упадут на дно, инвестиционная активность будет крайне низка, а деньги окажутся малодоступны для бизнеса.

- Пугающая картина…

- Драматизировать происходящее не стоит. Череда циклов в экономике – это как смена времен года. Да, приятно жить весной, хорошо – летом, но за летом приходит осень, а потом и зима. Но какой бы суровой зима не была, но наступление весны я вам гарантирую!

- Как в песне: «Зима будет долгой, но все обойдется». Так когда растает «замороженная» российская экономика?

- «Потепление» зависит от того, что будет происходить с ценами на природные ресурсы. Хотим мы этого или не хотим, какие бы красивые слова не говорили, Россия сегодня, по большому счету, представляет собой товарно-сырьевой придаток мировой экономики. Мы много рассуждаем о диверсификации, но пока это только слова. Реальных дел нет. Процентов на семьдесят, а это очень много, мы зависим от распродажи природных ресурсов. Этот денежный поток заметно сузился и продолжает мелеть. Поэтому надо учиться жить и в новых условиях.

Наши личные бюджеты и ждет поправка в два-три раза, мы снова столкнемся с тем, от чего порядком успели отвыкнуть, – безработица. Реальная безработица. Я прямо вспоминаю начало девяностых…

- Будет настолько плохо?

- Да. Более того, по сравнению с девяностыми мы привыкли хорошо жить, мы привыкли строить планы в расчете на то, что все будет только расти. А сейчас приходится готовиться к тому, что ближайшие два-три года нам придется жить в мире, где завтра будет хуже, чем вчера.

Кстати говоря, я думаю, что через два-три месяца продолжится девальвация рубля. Поэтому любое временное укрепление рубля стоит использовать для обмена больших или малых рублевых активов на валютные.

 


- Я понимаю, что сложно говорить о конкретных цифрах, но рядовому обывателю нужен точный прогноз. Сколько будет стоить российский рубль в ближайшем будущем? И в какую валюту вкладываться?

- Ситуация следующая: если вы хотите сделать сбережения на несколько месяцев, до осени, то доллар для этого может и хорош. Более того, в ближайшие три-шесть месяцев доллар, скорее всего, будет вести себя лучше евро. А вот если вас интересует горизонт в несколько лет, то я отдал бы предпочтение европейской валюте.

Поведение доллара связано с тем, что в Америке была такое чудо, которого пока не было в еврозоне, как плановая девальвация национальной валюты: 1933 год, действия Франклина Делано Рузвельта. Когда он, в условиях Великой депрессии, провел тридцатипроцентное обесценивание доллара. Владельцы сбережений его проклинали, бизнесмены боготворили. Сегодня ситуация в США очень напоминает Великую депрессию. Есть очень большая вероятность того, что Барак Обама использует положительный опыт своего предшественника, поэтому долго держать сбережения в долларах я бы не советовал.

Конкретная же цена валют в российских обменниках напрямую зависит от того, сколько будет стоить нефть. Я думаю, что стоит ожидать потерю 20-50 % от текущей стоимости по бивалютной корзине. Какие бы красивые слова с телеэкранов не говорили, условий для серьезного укрепления рубля нет и пока не предвидится.

Тем не менее, я призываю не паниковать. Есть несколько моментов, которые позволяют конструктивно использовать эту, в общем-то, негативную ситуацию. В спаде можно отыскать приятные моменты – должно же быть что-то хорошее, правильно? Правда, большая часть хорошего достанется тому, кто в тучные годы успел сделать накопления и сберег их, вовремя обменяв рублевые активы на валютные. Во время рецессии, если позволяют средства, можно покупать подешевевшее жилье, получать образование, тем более что многие образовательные учреждения, столкнувшись с недостатком студентов, заметно снижают цены на обучение. Так что тем, кто серьезно задумывается о получении еще одной «вышки», кризис не война, а мать родная.

- А в экономическом смысле что хорошего в кризисе?

- Для экономики кризис – это устранение дисбаланса. В экономике России накоплен гигантский дисбаланс. Это и стоимость недвижимости, которая в Москве намного выше, чем в Европе, и стоимость трудовых ресурсов, как ни странно это звучит. Хотя россияне получают заметно меньше, чем европейцы, но производительность труда, о чем писал еще Маркс, у нас фантастически низкая. Российский крестьянин выращивает пшеницы и кукурузы, чем немецкий. Один американский водопроводчик способен заменить двенадцать наших сантехников. Даже в нефтянке, нашей главной вотчине, россиянин вырабатывает на 20 % ниже, чем его европейский коллега.

- С чем это связано? Опять виноваты дураки и дороги?

- В России есть еще одна беда – бюрократия. Совершенно глупая, избыточная бюрократизация и разнообразные откатные схемы заставляют компании держать табуны работников. Поскольку кризис заставляет всех потуже затянуть пояса, то в этой сфере грядут положительные изменения. Сотрудников станет меньше, а их эффективность повысится.

Да и вообще, многие утопичные бизнесы, которые могли жить в мире дешевых денег и доступных кредитов, умрут. Но не стоит их оплакивать, это нормально. Наоборот, жизнеспособные компании купят по бросовым ценам активы тех, кто разорился. когда этот процесс пройдет, поднимется новая волна роста в экономике.

- То есть российская экономика больше никогда не будет прежней?

- Так всегда и происходит. Я помню три кризиса: восемьдесят шестого года, девяносто восьмого и нынешний. После каждого мир оказывался совершенно иным. Что произойдет сейчас, сказать трудно. Господин Зюганов утверждает, что грядет социализм, и в чем-то он прав, правда, не в политическом, а в экономическом аспекте. Кто-то говорит о жестком регулировании. Я, как любитель исторических аналогий, могу сказать, что во время Великой депрессии говорили то же самое. Коминтерн, который тогда был активен, даже пытался это дело в политике использовать.

Я думаю, что самое главное, что должно произойти – это возврат к идее обеспеченности денег. Сегодня что доллары, что рубли, что японские йены – это честное слово государства, которое их выпустило. Я думаю, что нас ждет возврат в золотой век золотого стандарта. Правда, в основе будут лежать не только драгметаллы, а любые реальные биржевые товары: баррель нефти, кубометр газа, киловатт-час природной энергии, кубометр сосны. Реализуется это или нет, будет понятно годика через три – сиюминутно такие вещи не происходят. Но идея витает в воздухе. Будем ждать.

Текст, фото: Виктория Сафонцева, homeweek.ru

 
4
 



Добавить комментарий

Ваше имя


Комментарий


Код